Действительно, среди пирующих, бледный и сосредоточенный, молча сидел священник, перебирая пальцами бусины четок. Его полный сочувствия взгляд устремлен был на стройную ирландскую девушку, съежившуюся под тяжеленной ручищей пирата. И тут Турлоф увидел еще кое-что. На боковом, меньшем столе, богатое убранство которого указывало на южное происхождение, стоял Черный Человек, покалеченные викинги все-таки затащили его в зал. Турлоф присмотрелся к статуе и оторопел, забыв на секунду о происходившем вокруг. Неужели в статуе было всего пять футов? Теперь она казалась гораздо более высокой. Черный Человек возвышался над пирующими, словно бог, размышляющий о каких-то глубоких и таинственных проблемах, недоступных пониманию кишевших у его ног людишек-насекомых. Как и прежде, в разуме вглядывавшегося в Черного Человека Турлофа открылись врата, ведущие во внутреннее пространство, и он почувствовал ветер, дующий со звезд. Ждет... он ждет... кого же он ждет? Быть может, взгляд его каменных глаз пронзает стены домов, снежную пелену, устремляется за мыс... А оттуда, навстречу ему по темной тихой воде быстро скользят пять длинных узких лодок. Но Турлоф ничего не знает ни о лодках, ни о людях, сидящих в них за веслами — невысоких темноволосых мужчинах с очень смуглой кожей.

— Эй, друзья! — прорезался сквозь пьяный гомон голос Торфеля.

Все замолчали, глядя на него. Юный вождь встал.

— Сегодня ночью, — крикнул он, — я прощаюсь с холостяцкой жизнью!

Вопль одобрения поколебал почерневший от дыма потолок комнаты. Турлоф беззвучно выругался в бессильной ярости.

Торфель схватил Мойру и с неуклюжей галантностью посадил на стул.

— Разве она не годится в жены викингу? — воскликнул он. — Стыдлива, правда, чересчур, но это ведь пройдет, не так ли?

— Все ирландцы — трусливые собаки! — завопил спьяну Освик.

— Клонтарф и шрамы на твоей роже тому свидетели, — сказал Ателстейн и дружески хлопнул Ос-вика по плечу так, что тот присел. Зал взорвался хохотом.